?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Следующий день – завершающий. Я планировала, что полдня мы рисуем в лесочке – срисовываем фотографию, разворачивая её в большую картину, а полдня купаемся и прощаемся с Геленджиком. Ну и планы мои, как всегда, того. С утра на небе тучи. И всё-таки мы идём рисовать.

С собой беру нетбук, на котором у меня одобренная девчонками фотка – сосна над морем. Оксанка опять не успевает выйти со всеми и опять всех догоняет. За плечами у неё полупустой рюкзак, а в руках – два пакета. Эвелина спрашивает, не удобнее ли всё уложить в рюкзак? Оксанке удобнее нести в руках.
По пути мне встречается большая картонка, упаковка от чего-то обширного. Подобная картонка мне уже попадалась в первый день, когда мы в леске рисовали, и даже была мысль как-то её приныкать, чтобы потом под большие картины приспособить. Но тогда это приныкивание потребовало бы от меня каких-то специальных сложных действий, и я договорилась с миром, что картонка найдётся ровно в тот день, когда будет мне нужна. И вот – нашлась.
Тащу её на поляну. На поляне выясняется, что нет Оксаны – она обнаружила, что где-то выронила один из своих двух пакетов и пошла его искать. Ну что тут скажешь? Ворона!
На расстеленной картонке очень удобно рисовать на больших, в полуватман, листах. Для разгона предлагаю нарисовать любые цветы в горшке. Сама хочу нарисовать сборный букет, с ромашками, маками, мелкими цветками на высоких стеблях… Пока болтаю с девчонками, кисточка выводит своё: крупный волнистый цветок. В общем, вчерашняя дольменная тема волнистых линий у меня продолжается…
Переходим к фотографии и выясняется, что в нетбуке ничего не видно – всё отражается, как в зеркале. Катя решает рисовать с натуры – ближайшие деревья. А мы с девчонками делаем так: я вглядываюсь в нетбук, запоминаю кусок и, рисуя его на своём листе, показываю, что да как.
Задача для меня запредельная. Мало того, что я рисую этот сюжет впервые, да на полуватмане (тоже впервые), я ещё по ходу рассказываю остальным, как я это делаю… У девчонок листы тоже для них большие, в два альбомных формата.
У нас всё получилось. Особенно сосна. У каждой – своя, четыре абсолютно разных картины с одним и тем же сюжетом. И главное, никто не парился. Всё получилось легко!
После картин (всем зачёт!) предлагаю поводить хоровод. Я придумала, как обойти запрет заводить хоровод хозяйке – поставить впереди хозяина, пусть даже мысленно. Ведь как поступали бабы в войну, когда муж на фронт уходил? Они вспоминали, что бы он сделал в той или ионной ситуации и следовали его движению.
Я очень хорошо помню, как заводит хороводы Серёжка Москалёв. И в семинаре он заводил, больше часа за ним с закрытыми глазами шла, и на мастер-классе мы водили, и на празднике я сразу за ним стояла. Поэтому даже не столько головой помню, как он движение передаёт, сколько телесно. Кроме того, он сказал как-то, что в любое время готов хоровод завести. Потому я и посчитала возможным позвать его и в этот наш хоровод… И он действительно словно был в нём заводящим – я не сама задавала движение, я словно по его движению шла. У нас получилось. (Позднее, в Москве, я спросила Сергея, каково ему было в этот день, в этот час. Говорит, у него как раз усталость прошла и настроение исправилось. Он объяснил себе это одной причиной, а тут вона что, оказывается!!!)
Только мы вернулись домой – хлынул дождь. Так и лил до вечера, и мы с Эвелиной добирались до автовокзала в морось, решив заранее купить билеты до Новороссийска. Время прибытия оказалось рискованным, за полчаса до отправления поезда. Сразу пошли страхи, а вдруг чего в дороге, а ну как опоздаем на поезд… Ещё и кассир сказала, что завтра пробок быть не должно, вовремя доедем. А вдруг будут пробки? А если предыдущим рейсом ехать – два часа на вокзале торчать… Так, стоп, о чём это мы? Что за страхи? Я ведь могу прописать себе лёгкое возвращение домой! И увидеть пустую дорогу без помех! И мы купили «заполчасовые» билеты. Потом, когда возвращались, меня осенило, что указано время прибытия на автовокзал. А до ЖД вокзала автобус доедет ещё раньше. Мы успеваем.
Вечером закрываем семинар. Всё здорово, каждая из нас решила те задачи, что ставила. Рисовать, задавая через мазки движение, начала каждая из нас.
Сама я ставила себе задачу получить практику недельного семинара по живописи и убрать помехи его ведения. Я сделала это. Я нарисовала картину. И получила хорошие уроки, как жить без контроля, в позволении.
И ещё я познакомилась с замечательными девчонками – мы все как-то очень быстро поладили и никто ни разу не включил свою суку (хотя моя просилась периодически «порулить»). Для сугубо женского коллектива – результат потрясающий!
Да, и ещё я дважды за эту неделю мыла голову горчицей! Волосы, как после химии: пышные и их вдове больше!
И ещё я отладила своё взаимодействие с детьми – впервые детки меня ничуть не раздражали. А вот наших соседок по отдыху – очень даже. Уж очень дети «неправильные», – вольные очень. Шустрые, живые, сразу говорят, чего хотят, и не канючат, если не достаётся (а так случалось, если им предлагали, они отказывались, предлагаемое съедал кто-нибудь другой, а они вдруг начинали хотеть). А хотели наши дети молока, хлеба, масла и очень редко – конфет.
И ели девчушки то же, что и мы, без капризов. У их мамочек подход простой: не хочет есть, значит, не голодная.
Вся эта вольница приводила в шок тётку Вероники и двух монументальных баб с внучкой. Наши девчонки были шустрые, живые, самостоятельные, как цыганята. Их внучка – робкая, тихая, уже боящаяся жить. А бабы точно знали, как правильно должен питаться ребёнок! Три раза в день, с первым-вторым-третьим, котлетками и пюре! Монументальные бабы даже подрядили хозяев заведения им готовить, и каждое утро начиналась обширная стряпня, не оставляющая на кухне места остальным отдыхающим. Мы завтракали по-быстрому, уходили рисовать, взяв с собой сыр, хлеб и помидоры, а вечером «монументальные» передавали Веронике «приветы» от тётки: котлетку, пюре, тушёную рыбку, оставленную «для голодного ребёнка». Ребёнок ел, если нравилось.
У мамы моей, когда она понаблюдала за девчушками, наступило просветление насчёт собственного внука. Вот как надо, ни к чему морочится! Она-то с ним всё лето в деревне морочилась, чем бы пацана накормить повкуснее. В итоге Ванька отъел себе щёки и попку, а с бабушкой начал разговаривать так: «это не хочу… это не буду… ну ладно, это съем».
Мама моя была связующим звеном между нами и остальными постояльцами. Пока мы рисовали, она общалась с «монументальными», а потом пересказывала, о чём шла речь. О Люське, которую они посчитали рязанских кровей (А каких ещё? Нос конопатый, песни поёт «русу косу чесыла»), а её рассказы о Париже – детским хвастовством. («Я им сказала, что она и вправду из Парижа, так удивились!»). Об Оксане, которой на вид двадцать три, а на самом деле тридцать. Ну, и обо мне, разумеется!
– Они считают тебя настоящей художницей!
– А я и есть художница.
– Они тебе комплимент сделали. Удивились, что тебе сорок пять…
Похоже, мама, наконец, увидела, как я живу свою жизнь и увидела, что этим можно гордиться. Неужели я наконец-то понравилась своей маме, и мне для этого совсем не пришлось стараться?
И всё-таки семинар затронул гораздо более глубокие мои слои, чем мне виделось. Ночью меня рвало.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
radodeya
Sep. 21st, 2011 04:54 pm (UTC)
Трогательные они такие - эти "монументальные"... :)

Про маму твои новости - похоже, волшебство в воздухе. У меня началось схожее волшебство в нашем с моей мамой общении. Теперь начинаю видеть о чем же говорят именно, когда говорят, что "новые энергии на землю приходят".

Рада за вас за всех!

( 1 comment — Leave a comment )